Данте Алигьери. (Dante Alighieri)
Божественная комедия.
АД
ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ
1 Урвался в глубь моей дремоты сонной Тяжелый гул, и я очнулся вдруг, Как человек, насильно пробужденный. 4 Я отдохнувший взгляд обвел вокруг, Встав на ноги и пристально взирая, Чтоб осмотреться в этом царстве мук. 7 Мы были возле пропасти, у края, И страшный срыв гудел у наших ног, Бесчисленные крики извергая. 10 Он был так темен, смутен и глубок, Что я над ним склонялся по-пустому И ничего в нем различить не мог. 13 "Теперь мы к миру спустимся слепому, - Так начал, смертно побледнев, поэт. - Мне первому идти, тебе - второму". 16 И я сказал, заметив этот цвет: "Как я пойду, когда вождем и другом Владеет страх, и мне опоры нет?" 19 "Печаль о тех, кто скован ближним кругом, - Он отвечал, - мне на. лицо легла, И состраданье ты почел испугом. 22 Пора идти, дорога не мала". Так он сошел, и я за ним спустился, Вниз, в первый круг, идущий вкруг жерла. 25 Сквозь тьму не плач до слуха доносился, А только вздох взлетал со всех сторон И в вековечном воздухе струился. 28 Он был безбольной скорбью порожден, Которою казалися объяты Толпы младенцев, и мужей, и жен. 31 "Что ж ты не спросишь, - молвил мой вожатый, Какие духи здесь нашли приют? Знай, прежде чем продолжить путь начатый, 34 Что эти не грешили; не спасут Одни заслуги, если нет крещенья, Которым к вере истинной идут; 37 Кто жил до христианского ученья, Тот бога чтил не так, как мы должны. Таков и я. За эти упущенья, 40 Не за иное, мы осуждены, И здесь, по приговору высшей воли, Мы жаждем и надежды лишены". 43 Стеснилась грудь моя от тяжкой боли При вести, сколь достойные мужи Вкушают в Лимбе горечь этой доли. 46 "Учитель мой, мой господин, скажи, - Спросил я, алча веры несомненной, Которая превыше всякой лжи, - 49 Взошел ли кто отсюда в свет блаженный, Своей иль чьей-то правдой искуплен?" Поняв значенье речи сокровенной: 52 Я был здесь внове, - мне ответил он, - Когда, при мне, сюда сошел Властитель, Хоруговью победы осенен. 55 Им изведен был первый прародитель; И Авель, чистый сын его, и Ной, И Моисей, уставщик и служитель; 58 И царь Давид, и Авраам седой; Израиль, и отец его, и дети; Рахиль, великой взятая ценой; 61 И много тех, кто ныне в горнем свете. Других спасенных не было до них, И первыми блаженны стали эти". 64 Он говорил, но шаг наш не затих, И мы всё время шли великой чащей, Я разумею - чащей душ людских. 67 И в области, невдале отстоящей От места сна, предстал моим глазам Огонь, под полушарьем тьмы горящий. 70 Хоть этот свет и не был близок к нам, Я видеть мог, что некий многочестный И высший сонм уединился там. 73 "Искусств и знаний образец всеместный, Скажи, кто эти, не в пример другим Почтённые среди толпы окрестной?" 76 И он ответил: "Именем своим Они гремят земле, и слава эта Угодна небу, благостному к ним". 79 "Почтите высочайшего поэта! - Раздался в это время чей-то зов. - Вот тень его подходит к месту света". 82 И я увидел после этих слов, Что четверо к нам держат шаг державный; Их облик был ни весел, ни суров. 85 "Взгляни, - промолвил мой учитель славный. - С мечом в руке, величьем осиян, Трем остальным предшествует, как главный, 88 Гомер, превысший из певцов всех стран; Второй - Гораций, бичевавший нравы; Овидий - третий, и за ним - Лукан. 91 Нас связывает титул величавый, Здесь прозвучавший, чуть я подошел; Почтив его, они, конечно, правы". 94 Так я узрел славнейшую из школ, Чьи песнопенья вознеслись над светом И реют над другими, как орел. 97 Мой вождь их встретил, и ко мне с приветом Семья певцов приблизилась сама; Учитель улыбнулся мне при этом. 100 И эта честь умножилась весьма, Когда я приобщен был к их собору И стал шестым средь столько го ума. 103 Мы шли к лучам, предавшись разговору, Который лишний здесь и в этот миг, Насколько там он к месту был и в пору. 106 Высокий замок предо мной возник, Семь раз обвитый стройными стенами; Кругом бежал приветливый родник. 109 Мы, как землей, прошли его волнами; Сквозь семь ворот тропа вовнутрь вела; Зеленый луг открылся перед нами. 112 Там были люди с важностью чела, С неторопливым и спокойным взглядом; Их речь звучна и медленна была. 115 Мы поднялись на холм, который рядом, В открытом месте, светел, величав, Господствовал над этим свежим садом. 118 На зеленеющей финифти трав Предстали взорам доблестные тени, И я ликую сердцем, их видав. 121 Я зрел Электру в сонме поколений, Меж коих были Гектор, и Эней, И хищноокий Цезарь, друг сражений. 124 Пентесилея и Камилла с ней Сидели возле, и с отцом - Лавина; Брут, первый консул, был в кругу теней; 127 Дочь Цезаря, супруга Коллатина, И Гракхов мать, и та, чей муж Катон; Поодаль я заметил Саладина. 130 Потом, взглянув на невысокий склон, Я увидал: учитель тех, кто знает, Семьей мудролюбивой окружен. 133 К нему Сократ всех ближе восседает И с ним Платон; весь сонм всеведца чтит; Здесь тот, кто мир случайным полагает, 136 философ знаменитый Демокрит; Здесь Диоген, Фалес с Анаксагором, Зенон, и Эмпедокл, и Гераклит; 139 Диоскорид, прославленный разбором Целебных качеств; Сенека, Орфей, Лин, Туллий; дальше представали взорам 142 Там - геометр Эвклид, там - Птолемей, Там - Гиппократ, Гален и Авиценна, Аверроис, толковник новых дней. 145 Я всех назвать не в силах поименно; Мне нужно быстро молвить обо всем, И часто речь моя несовершенна. 148 Синклит шести распался, мы вдвоем; Из тихой сени в воздух потрясенный Уже иным мы движемся путем, 151 И я - во тьме, ничем не озаренной. дальше
